Горы. Лес. Землянка в расположении штаба партизанского соединения. На столе - дары леса и деликатесы из трофейного сухпая. За столом - партизанские командиры, от отделенного до отрядного. Начальства нет: начальство о чём-то своём отдельно совещается. А здесь происходит не то неформальный отчёт, не то застольное обсуждение недавних событий вокруг так называемой "Базы Дельта", с которой оккупанты ещё позавчера надеялись утвердиться на нашей земле. Теперь они надеются восполнить потери в живой силе и технике, а мы - приспособить опустевшую базу для нашего правого дела. А приспосабливать там - мама не горюй... Впрочем, давайте прислушаемся:

"Эх, говорил мне дедушка, что в войну должности и звания быстрей растут - а я не верил... Оказалось, не верил совершенно зря. Вроде бы, совсем недавно в отряд пришёл зелёным... нет, скорее камуфляжным, зелёным в рыжее пятнышко партизаном - а тут на тебе: командование принимай!

Хорошо хоть не сразу дивизией, е чем-то покомпактнее. Восемь человек. В пехоте это назвали бы потрёпанным отделением, а в партизанах - я и сам не знаю как... Форма номер восемь, норма номер восемь - в общем, кто знает - тот посочувствует.

Был боец, отбившийся от какой-то мотострелковой части - причём отбившийся давно и привыкший к одиночной охоте и столь же одиночному выживанию. Пока воевали - цены ему не было: из любых отходов растяжку соорудит, когда надо огонь откроет... Правда, всё норовил бедокурить в отрыве от группы: мол, это его личная война... А после победы он вдруг исчез - ушёл выискивать по лесу какой-то мешок с консервами. Да на хрен ему сдался тот мешок! Таких героев что отряд, что народ-победитель откормит без вопросов. А вот надо ж: ему и в голову не пришло к соратникам обратиться: пошёл за своей консервою...

Был нормальный ополченец. Хороший, исполнительный боец. С одним приколом: что ни привал - то засмолит цыгарку. На марше ли, в засаде ли - никак без курева не мог. Хорошо ещё, что днём работали - а то своим огоньком всю группу засветил бы...

Но больше всех запомнился залётный солдат удачи. Рассказывал про дальние страны, в которых воевал и где подорвал здоровье. Настолько тяжко подорвал, что теперь автомат ещё в силах поднять, а вещмешок - уже нет. Как он свою жратву по чужим рюкзакам и подсумкам распихивал - о том отдельную сагу слагать можно.

Кто порадовал - так это ёжики. Милые такие лесные зверюшки. Из тех, над кем по-доброму посмеиваются, пока не встретят. А когда встретят - посмеиваться становится некому. 2-3 ежа в засаде - это, скажу я вам, страшно. Помните, как запорожцы турецкого султана ёжиком пугали? Правильно пугали, в общем-то.

Вот такое мне досталось подразделение. А задачу нам поставили ещё заковыристее: уберечь от противника наши лесные схроны. Да как их убережёшь, когда врагов численно вдвое больше, в схроны оказались вокруг супостатовской базы?

И вот какая закавыка: никто до нас и не додумался их заминировать! Как мы корячились, завешивая растяжками лесные тропы до схронов - то отдельная песня с матерными словами. Все, понятно, заминировать не успели; и половину заначек враги разграбили.

Думали мы отбить хабар у них на базе. Вроде и время подгадали, когда кто из федерастов в рейде, кто-то в караване... а один хрюн не вышло! А всё потому, что учиться надо военному делу, как ещё тот дедушка завещал. А если вместо одного потрёпаного отделения по базе вражьей работают восемь отдельных охотников - так понадкусывать базу ещё получится, а вот съесть её - уже вряд ли...

В общем, кончилось тем, что уже нашу базу федерасты пришли штурмовать. Где они её координаты откопали - непостижимо. Пленных мы им не давали. Намеренно без брони в бой шли, чтобы враги не схватили контуженных наших. Был даже приказ "дострели друга"... А вот поди ж ты: пронюхали! Мне в штабу наверху потом объяснили: федерастам оказали гуманитарную помощь владельцы спутника-шпиона. А может, федерасты и сами деньжат на спутник поднакопили. Могли и вообще самолёта-беспилотника запустить, они гораздо дешевле и доступнее...

В общем, надо затариваться зенитками. Без них загнёмся. И нормальными зенитками, а не тем добром, что нашему отряду по наследству досталось. Запускаешь это чудо - а оно так и норовит тепловой ГСН-кой зацепить не мотор вертолёта, а цыгарку нашего ополченца... Как вспомню - до сих пор потом обливаюсь. И как мы тогда выжили... Если б не бурелом - и я бы вам этого всего не рассказывал.

Ну и штабным, и агентуре нашей отдельное спа-си-бо! Хабар летит в том вертолёте, который 12-часовым рейсом, а нас направляют сбивать 14-часовой! А потом ещё спрашивают, где хабар... Повбывав бы.

Что, спрашиваете, как победили? Да это всё они, ёжики. И мудрость верховно-федерального командования: те нет чтобы сами на ёжа каком сесть - так они гарнизон базы туда направили. Ну, гарнизонные, понятно, и накололись, и отгребли по полной программе. Нашему подкреплению осталось только зачистить развалины.

А так - нормально, в общем. Сейчас вот база притихла-придохла, так нам, стало быть, очистилось время для учёбы. Надо, чтобы в каждой четвёрке было хоть по одному сапёру со всем положенным комплектом. И надо, чтобы в каждой двойке была связь. И чтобы каждый в партизанское братство поверил. И гонять, гонять, нещадно гонять инвалидов - до тех пор гонять, пока про свои ветеранские африканские хвори и вспоминать забудут.

Этим и займусь, если не разжалуют. Да и не должны, по идее: победителей не судят, так вроде... Ну, а ежели приколупаются к трём пограбленным схронам - то я не гордый, могу и подвинуться. Как нового командира убьют, вот тогда про меня вспомните, никуда не денетесь."